В Доме России на прошлой неделе прошёл семинар по БРИКС, собравший финских и российских экспертов. Один из выступавших, исследователь Юха Лехто, представил развёрнутый анализ того, как объединение готовится к переходу председательства от Индии к Китаю — и почему это важно для всей мировой финансовой архитектуры.

Организатором семинара выступило Общество соседей (Naapuriseura), а его материалы опубликовало издание Naapuriseuran sanomat. Среди докладчиков был и сенатор Алексей Пушков — его выступление издание опубликовало 8 ноября.

Юха Лехто — исследователь с большим стажем, в своих публикациях на портале naapuriseura.fi он давно и внимательно следит за российской экономикой, рынками и энергетикой, а также за эволюцией БРИКС. В своей статье по итогам семинара он разбирает сразу несколько сюжетов: переход председательства к Китаю, создание собственной платёжной и финансовой инфраструктуры, ослабление доллара и формирование евразийского контура экономического иsecurity-сотрудничества.

Доллар слабеет, но БРИКС не спешит с «общей валютой»

Лехто сразу оговаривает распространённое заблуждение: БРИКС, вопреки ожиданиям, не создаёт собственную валюту, чтобы вытеснить доллар из международных расчётов. Речь идёт о другом — о последовательном укреплении самостоятельности собственных платёжных и финансовых систем. И с переходом председательства к Китаю эта линия, по его оценке, станет ещё более решительной.

Фоном служит тревожная картина глобальных рынков: мировые фондовые и долговые площадки лихорадит, а мировой долг недавно превысил 350 триллионов долларов — значительная часть этого «достижения» приходится на США. Доходность десятилетних гособлигаций Британии, Франции, США и Японии вернулась к уровням 20–30-летней давности. На этом фоне центробанки Китая, России и ряда других стран БРИКС перестраивают резервы, наращивая долю золота и валют друг друга.

«Три вершины» бреттон-вудской стратегии

Лехто описывает стратегию БРИКС как «политику трёх вершин». Первая — требование усилить позиции стран Глобального Юга в управлении МВФ и Всемирным банком. Вторая — развитие собственных платёжных и финансовых систем, не зависящих от статуса доллара. Третья — цифровизация финансов, где интеграция выставления счетов, расчётов и платежей сочетается с укреплением роли золота как резервного актива.

При этом, подчёркивает исследователь, БРИКС не собирается уходить из существующих глобальных систем. Логика иная: создавая собственные, зачастую более эффективные механизмы, объединение объективно умножает число платёжных систем — а значит, усиливает многополярность мировой экономики.

Что уже работает, а что пока в тестовом режиме

В платёжно-финансовом сотрудничестве БРИКС Лехто выделяет три типа проектов. Первый — уже действующие: Новый банк развития (NDB) закрепился как кредитор инфраструктурных инвестиций, а национальные валюты всё активнее используются во внешней торговле. Свои национальные платёжные системы есть у стран объединения, и в каждую уже включены иностранные банки и компании.

Второй тип — проекты на стадии тестирования и принятия решений. Самый известный пример — механизм условных валютных резервов (CRA): он создан более десяти лет назад и до сих пор находится в тестовой фазе, хотя его задача — обеспечивать членам ликвидность и краткосрочную поддержку при давлении на платёжный баланс или валютных кризисах.

Третий тип — проекты, необходимые для будущего совместной системы: общая биржа драгоценных металлов и минералов, а также предложенная Россией зерновая биржа.

Разрыв в развитии как тормоз интеграции

Лехто не идеализирует картину. Главный тормоз — колоссальные различия между экономиками участников. ВВП на душу населения в самых богатых странах в сотни раз выше, чем в самых бедных: житель Макао производит в 40 раз больше, чем житель Уганды. Различается и структура денежной массы: в Гонконге отношение наличных и депозитов к ВВП — порядка 500 процентов, а в Нигерии, Уганде и Узбекистане — ниже 30 процентов. Такие разрывы не могут не влиять на экономическую политику стран.

Единственный устойчивый способ сгладить эти диспропорции, считает исследователь, — инвестиции компаний более богатых государств в экономику менее развитых. Китай и Россия здесь активны, Индия же предлагает партнёрам рабочую силу. В стратегиях саммитов БРИКС всё больше внимания уделяется взаимным инвестициям — включая планы новой инвестиционной платформы, стратегии экономического партнёрства и системы многосторонних гарантий.

Евразийское видение и взгляд на Европу

Отдельный блок статьи — сближение БРИКС и ШОС с прицелом на формирование евразийского сообщества безопасности и экономики. Лехто цитирует передовицу китайской Global Times от 5 ноября: ЕС — один из крупнейших единых рынков мира и мог бы говорить с США на равных, но выбрал путь утраты стратегической автономии и превращается в «политического карлика». По мнению исследователя, с этим выводом легко согласится большинство стран БРИКС.

При этом, оговаривается Лехто, Китай и БРИКС не стремятся изолировать США: Вашингтон тоже мог бы участвовать в евразийском проекте — аналогично тому, как когда-то участвовал в работе ОБСЕ, пока та действовала на принципах СБСЕ.

Источник: статья Юхи Лехто и материалы семинара, опубликованные финским порталом naapuriseura.fi.